Мы, репатрианты, в большинстве своем, живем и работаем в условиях известной потери социального статуса. Даже, если не брать во внимание вечный  и сомнительный ностальгический рефрен: кем мы там были, и кто здесь, диагноз этот трудно оспорить. Особенно тяжело бывшим обитателям крупных городов – игрушечные масштабы местной действительности усваиваются ими нелегко.

 

Занятая проблемами своего «ментального и физического пищеварения»,  страна Израиль незаметно оказалась далеко не самым лучшим местом для духовной абсорбции новоприбывших, ради которой, собственно, и создавалась. Кажется, необратимо изменился сам химический состав того самого плавильного тигля, и это – главный результат эксперимента.

Уж так повелось: неурядицы и просто неудовлетворенность жизнью людей, потерявших при переезде все - от уважения (пусть даже смешанного с ненавистью) окружающих  до кухонного скарба, от милых сердцу привычек до стоящей большие деньги недвижимости – так и не заинтересовали по-настоящему ни истеблишмент, ни здешнюю «передовую интеллигенцию».

 

Жертвы, вольно или невольно приносимые на алтарь сионизма каждой волной переселенцев, остаются до удивления неоцененными ранее прибывшими. Не только и не столько – в денежном эквиваленте.

 

Оно бы ничего – ведь, каждый из нас принимал личное, да еще и добровольное, решение и лично же за него сам отвечает. Но, глядя на демонстративные истерики представителей самой, как мы считали,  идеологизированной и мужественной части населения нашего государства, так и хочется удивляться сдержанности и философской мудрости большинства, попавших в непростые обстоятельства иммигрантов. И, пожалуй, даже гордиться и терпением, («савланут» - для тех, кто забыл), и гибкостью, и приспособляемостью, а особенно, - законопослушанием. Однако гордиться не станем – быть может, это просто следствие совковой нашей забитости. А может быть, - некоторой, приобретенной в постылом «галуте», интеллигентности.

 

В чем же она, в этом случае,  заключается? Попробую обойтись без цитат, хотя, рассуждая о таком избитом и аморфном понятии, это будет трудно. Кто-то из философов-классиков заметил, что тот, кто использует интеллект для заработка, отнюдь еще не интеллигент. Сама по себе профессия, иными словами,  не служит показателем интеллигентности. Рискну предположить: «Интеллигентное – это то в человеке, что  не продается и не покупается на рынке труда и услуг. Это то, что существует в его голове вопреки нашим житейским материальным интересам.

 

Бескорыстие, например, альтруизм, терпимость – и многое еще, из чего состоит цивилизованность». Мы же это хорошо понимаем – как дети  (пусть даже литературных) портных и меламедов – охранявших свою интеллигентность при явном дефиците удобств и информации.

 

Охранявших,  и во многом сохранивших, дух благорасположения к окружающим.

Так не в этом ли проблема нашего молодого человеческого конгломерата, который мы гордо, но, наверное, несколько поспешно, называем израильским обществом?  Не в людях, разумеется - все они «наши», а именно – в их связях. Связи эти нельзя создать искусственно, требуется время. Которого, впрочем, тоже нет.

 

Требуется, прежде всего, - некий повышенный уровень интеллигентности,  (взаимопонимания, толерантности?)  всего общества, а не только - профессионально-культурной, специальной и специфической подготовки (и то с неизменным «левым уклоном») его элиты.

А когда он, этот уровень, достигается, и нужда в определениях, наверное, отпадает за ненадобностью?