Трудно поднимать табуированную обществом тему. Но не легче и молчать, понимая, что мы сами делаем из себя идиотов, неадекватно реагирующих на окружающую действительность. Когда русскоязычные газеты и радиостанции Израиля и 9-ый канал самозабвенно сокру­шались о трагедии поселенцев вынужденных покинуть свои дома, я невольно сравнивал её с недавней трагедией почти миллиона их читателей, слушателей и зрителей.

 

Ведь не столь уж дав­но опустение магазинов, рост хаоса и угроза погромов вынудили их покинуть свои дома.   

Они переезжали за тысячи километров в страну, с неведомыми им языком, куль­турой и ментальностью. Их накопления обесценила инфляция. Большую часть имущества им пришлось бросить. Государство лишило их заработанных пенсий и вместо компенсации за ос­тавляемое жильё и имущество взимало с них плату за разрешение на выезд. А в Израиле их массовый приезд вызвал невиданный рост цен на жильё и его съём и неслы­ханное падение заработной платы в частном секторе, в котором новоприбывшими заменили рабочих-пале­стинцев. Большинству пришлось впрягаться в ипотечную долговую кабалу, обрекшую их на пожизненную бедность. Большинство навсегда лишилось своего социаль­ного статуса и не смогло сделать иврит своим родным языком. Не обошлось и без дискримина­ции и без враждебности старожилов.

Некоторые, не выдерживая, кончали с собой, другие ломались, сходя с ума или ударяясь в запой, более стойкие и удачливые впряглись в почти круглосуточную работу, выбиваясь из нищеты в бедность, но мало для кого этот переезд не был трагедией.

 

Однако ни тогда, ни позже в русскоязычных средствах массовой информации Израиля эта трагедия не была названа трагедией. Её тут принято называть не иначе как репатриацией и сча­стливым вызволением из плена красного фараона. Иные же оценки негласно табуированы. Зато переселение поселенцев Газы, напротив, считается недопустимым характеризовать иначе как трагедию, звонить о которой следует во все колокола. 

 

Так чем же должна потрясать нас именно эта трагедия? Быть может, на этот раз были вы­нуждены покинуть свои дома не миллион, а много миллионов людей? Нет. Как раз наоборот, на этот раз речь шла лишь о нескольких тысячах человек. Тогда, быть может, их выгоняли с Земли на другую планету? Тоже нет: им предлагали переселиться в любое место их родной страны и не за тысячи километров, а километров на 20 или немногим более, что по масштабам моего родного Питера равносильно переезду из одного района города в другой. Тогда, быть может, их лишили имущества или возможности его перевезти? Опять нет. Им выделили и машины, и ко­робки, и помощников, и такие пособия на переезд, за которые большинство русскоязычных из­раильтян могло бы переехать 5-10 раз. Может, их обрекали на опасное путешествие? Снова нет: их охраняли – больше некуда. Может, охранявшие грубо с ними обращались: швыряли им в лицо песок, поливали всякой гадостью, оскорбляли их и т.п.? Нет, как раз наоборот: это они вели себя так и мы все это видели. Может, их переселяли из безопасных мест в опасные? И снова всё наоборот. Тогда, возможно, им не компенсировали или недостаточно компенсировали стоимость оставленных домов?