Есть такое умное слово в русском языке: "корреляция". Собственно говоря, оно не исконно русское, не из Даля. Заимствованное из какого-то иностранного и, возможно, древнего. Но очень умное.

 

Я вообще умных слов не люблю, слово "парадигма" меня, например, вообще в бешенство приводит, но употребляю я его не "дабы ученость показать", а потому что к случаю подходит.

Что это слово в точности означает, не знаю, И в толковые словари лезть лень. Объясню, как  я его понимаю. Это некая связь, соотношение между разными показателями. Например, если верить Эйнштейну существует некая корреляция  между массой и энергией, описываемая хрестоматийной формулой  

 

Вот теперь от высоких материй к низким. К деньгам. К суровой прозе жизни. Прощаясь с гражданами Израиля в статусе министра финансов, Биньямин Нетаниягу говорил о замечательных успехах достигнутых им лично на ниве расцвета израильской экономики и благосостояния граждан.

 

В вольном толковании апологетов экономической политики экс-министра финансов это означает, что есть прямая связь, то есть корреляция, между богатством богатых и благополучием бедных. Дескать, чем богаче становятся богатые, тем лучше бедным. И мы, обыватели, должны быть счастливы, читая списки миллиардеров по версии журнала "Форбс" или перечень самых высокооплачиваемых госслужащих по версии государтсвенного контролера. И теоретически все это доказывается просто замечательно. Богатые получают прибыль, вкладывают полученные деньги в развитие производства, создают новые рабочие места, безработица падает, люди начинают получать зарплату вместо пособия по прожиточному минимуму, полученные деньги несут в магазин, потребление возрастает, чтобы удовлетворить  спрос, надо развивать производство, в результате - производство требует новых рабочих мест, безработица падает… и так как в сказке про белого бычка все циркулирует до наступления полного счастья.

Мне эта распространенная формула национального процветания напоминает знаменитую задачку из "Занимательной арифметики" Якова Перельмана. Там путем долгих математических преобразований автор успешно доказывал, что дважды два – пять. Разумеется, убедить меня в этом не удалось, потому что я полагал результат умножения два на два аксиомой, то есть истиной, не требующей доказательств. Но все-таки, как это получалось? А дело в том, что в длинной цепи преобразований было одно некорректное звено… Причем, некорректность в глаза не бросалась.