То ли Махмуд Дервиш, то ли Самих Фарадж, то ли Камаль Насер – в общем, кто-то из тех, кто числится в ближневосточной номенклатуре на должности «палестинский национальный поэт», - написал в свое время по-настоящему выразительные строки. Кому они адресованы, читатель угадает с первого раза: «Заберите свои могилы и убирайтесь отсюда!».

 

 

 

Не из Гуш-Катифа, разумеется, а вообще – из этой страны. Происходящее сейчас в Гуш-Катифе для палестинцев – только прообраз будущего. Евреи вывозят свои могилы, разрушают свои синагоги и уходят, не оставляя после себя никакого следа на земле, тридцать лет служившей им домом. И если можно так перечеркнуть тридцать лет еврейской истории, почему нельзя шестьдесят или сто? Почему нельзя и три тысячи лет перечеркнуть, если Израиль во главе с «генералом Шароном» не решается положить конец систематическому истреблению еврейских древностей на Храмовой горе? «Заберите свои могилы и убирайтесь отсюда!».

 

В решении израильского правительства разрушить покинутые синагоги сектора Газы и эвакуировать останки похороненных на кладбище Гуш-Катифа евреев нет ничего очевидного, само собой разумеющегося. Родственники тех, кто похоронен в Гуш-Катифе, могли бы потребовать у правительства перенести их могилы в пределы «зеленой черты». Когда люди просили бы о таком решении, их просьбу следовало бы беспрекословно исполнить. Но почему правительство должно было давить на людей, шантажируя их неизбежным осквернением могил и чуть ли не силой добиваясь у них согласия на эвакуацию останков?

 

Почему осквернение могил – неизбежно? Израиль, как минимум, мог бы требовать международных гарантий сохранности кладбища и синагог в Гуш-Катифе, равно как и свободного доступа к ним в навязанном – да, навязанном – палестинской администрации режиме. Даже Ватикан выступил за такое решение, справедливо опасаясь того, что и христианские святыни будут со временем выкорчеваны исламистами повсюду, где им удастся потеснить способное защитить себя человечество. Нет ничего очевидного в том, что наглеющему с каждым днем джихадистскому исламу дозволяется превращать в tabula rasa священные узоры человеческой памяти.

 

Евреи приучены носить свои святыни в душе, не доверяя их дереву и камню. Тем не менее, мы с понятной ревностью воспринимаем всякое посягательство на сохранившиеся следы нашего двухтысячелетнего пребывания в Европе. Оказавшись в Бердичеве, например, мы видим живущий своей, не близкой нам  жизнью украинский город, население которого полностью сменилось в XX веке.  Но рядом с этим городом, на старом еврейском кладбище, живет наше прошлое, наша память. Эти вросшие в землю каменные надгробья ничего не говорят огромному большинству сегодняшних жителей Бердичева, многим из них они служат не слишком приятным напоминанием о чужом, расстрелянном и разграбленном прошлом, но значит ли это, что еврейское кладбище можно просто так – перекопать?