Надо сказать, что природа была щедра к Оскару Шиндлеру – красавец, умница, талантливый предприниматель, элегантный, модный, бонвиван и плейбой, «хатих», усмехнувшись, обозначила Геня. Удивительно, но его действительно все любили и уж во всяком случае, к нему, к его мнению прислушивались. Он сумел убедить немцев, что ему нужна профессиональная и фактически дармовая рабочая сила, которую он и имеет в лице евреев.

 

 

И сегодня, когда через 60 с лишним лет она вспоминает о своей жизни в гетто и концлагере, руки ее безостановочно движутся, перекладывая вещи с места на место, красивые тонкие пальцы дрожат, дыхание учащается, слезы бесконечно наворачиваются на глаза. Это состояние не оставляет ее и сейчас,  словно Геня Манор по-прежнему не перестает удивляться, что спаслась сама, что остались в живых мама и брат. И все это как будто было вчера.

Мы расскажем сегодня о художнице Гене Манор, одной из тех, кто спасся в Катастрофе («ницолат Шоа») благодаря знаменитому «списку Оскара Шиндлера».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

13 лет было Гене, когда немцы вошли в Польшу и заняли старинный прекрасный Краков. Жизнь в одночасье резко изменилась. Сначала у евреев начали отбирать квартиры, деньги, драгоценности, картины, предметы роскоши, вскоре дошло и до обычного имущества, домашних вещей, утвари. Евреев отправили на самые тяжелые и грязные работы. Вдруг оказалось, что их можно безнаказанно унижать, третировать, начались всяческие издевательства и гонения. Особенно, вспоминает Геня, мучили религиозных. Им обрезали пейсы, резали бороды, заставляли глумиться над святыми книгами.

Затем евреев собрали в гетто, точнее, далеко не всех, а тех, от кого была конкретная польза, кто мог работать на важных для немцев предприятиях,  выпуская нужную для фронта или тыла продукцию.

Отец Гени Кальман-Лейб Вольфайлер, имел великолепный каллиграфический почерк и обладал редким даром писать готическим шрифтом.

 

 

 

 

Его взяли для начертания многочисленных вывесок, географических и топонимических указателей, объявлений, которые немцы так любили оформлять в готическом стиле. Он вообще был талантлив, прекрасно музицировал, по праздникам исполнял обязанности хазана и дирижировал в синагоге мужским хором. Сама Геня - отличница и в учебе, и в рисовании. Отец, к которому девочка была особенно привязана, всегда мечтал, чтобы она училась в Академии художеств. Состоятельная семья Вольфайлер могла себе это позволить, у них был свой бакалейный магазин. И квартиру, и магазин, и все ценное, естественно, тут же отобрали.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Семью Гени вместе с семьей тети, маминой сестры, перевели в  гетто. Немцы требовали от всех религиозных сжигать священные книги. Муж тетки, который был габаем (старостой) в синагоге, воспротивился этому. «Скорее пусть меня убьют, чем я сожгу или отдам Тору на сожжение», - сказал он. Это был огромный риск, т.к. при первом же обыске немцы могли найти спрятанные в квартирке в гетто книги, и тут гибель была бы неизбежна для всей семьи.